Неточные совпадения
Он начал считать, припоминать все траты и мог припомнить только
двести пятьдесят
рублей.
— Вот-с копию извольте получить, а контракт принадлежит сестре, — мягко отозвался Иван Матвеевич, взяв контракт в руку. — Сверх того за огород и продовольствие из оного капустой, репой и прочими овощами, считая на одно лицо, — читал Иван Матвеевич, — примерно
двести пятьдесят
рублей…
—
Двести пять
рублей семьдесят две копейки, — сказал Захар, сосчитав. — Денег пожалуйте.
От этого и диван в гостиной давным-давно весь в пятнах, от этого и кожаное кресло Ильи Ивановича только называется кожаным, а в самом-то деле оно — не то мочальное, не то веревочное: кожи-то осталось только на спинке один клочок, а остальная уж пять лет как развалилась в куски и слезла; оттого же, может быть, и ворота все кривы, и крыльцо шатается. Но заплатить за что-нибудь, хоть самонужнейшее, вдруг
двести, триста, пятьсот
рублей казалось им чуть не самоубийством.
Хлестаков. Дайте, дайте мне взаймы! Я сейчас же расплачусь с трактирщиком. Мне бы только
рублей двести или хоть даже и меньше.
— Ну да, а ум высокий Рябинина может. И ни один купец не купит не считая, если ему не отдают даром, как ты. Твой лес я знаю. Я каждый год там бываю на охоте, и твой лес стòит пятьсот
рублей чистыми деньгами, а он тебе дал
двести в рассрочку. Значит, ты ему подарил тысяч тридцать.
Я ему назначил
двести пятьдесят
рублей в год.
Вернувшись домой, он отсчитал и запечатал в пакет
двести пятьдесят
рублей.
Четвертого дня Петра Михайловича, моего покровителя, не стало. Жестокий удар паралича лишил меня сей последней опоры. Конечно, мне уже теперь двадцатый год пошел; в течение семи лет я сделал значительные успехи; я сильно надеюсь на свой талант и могу посредством его жить; я не унываю, но все-таки, если можете, пришлите мне, на первый случай,
двести пятьдесят
рублей ассигнациями. Целую ваши ручки и остаюсь» и т. д.
Между тем время шло, срок платежа приближался, а у Чертопханова не только
двухсот пятидесяти
рублей, не было и пятидесяти.
Татьяна Борисовна отправила к племяннику
двести пятьдесят
рублей. Через два месяца он потребовал еще; она собрала последнее и выслала еще. Не прошло шести недель после вторичной присылки, он попросил в третий раз, будто на краски для портрета, заказанного ему княгиней Тертерешеневой. Татьяна Борисовна отказала. «В таком случае, — написал он ей, — я намерен приехать к вам в деревню для поправления моего здоровья». И действительно, в мае месяце того же года Андрюша вернулся в Малые Брыки.
Такой «орел» получает от купца
рублей двести ассигнациями и отправляется на добычу.
Дня три он провел усердно работая — приводил в порядок судебные дела Зотовой, свои счета с нею, и обнаружил, что имеет получить с нее
двести тридцать
рублей.
Ликейские острова управляются королем. Около трехсот лет назад прибыли сюда японские суда, а именно князя Сатсумского, взяли острова в свое владение и обложили данью, которая, по словам здешнего миссионера, простирается до
двухсот тысяч
рублей на наши деньги. Но, по показанию других, острова могут приносить впятеро больше. По этим цифрам можно судить о плодородии острова. Недаром князь Сатсумский считается самым богатым из всех японских князей.
Кончились выборы: предводитель берет лист бумаги и говорит: «Заключимте, милостивые государи, наши заседания посильным пожертвованием в пользу бедных нашей губернии да на школы, на больницы», — и пишет
двести, триста
рублей.
Надо было всего четыре тысячи пятьсот, да на продаже пятитысячного билета потеря
рублей в
двести с лишком произошла.
— Вы изволили сказать сейчас, делая показания ваши, что в лавке Плотниковых оставили триста
рублей, Перхотину дали десять, ямщику двадцать, здесь проиграли
двести, потом…
— Какие тут еще сомнения, вопросы, тайны! — сказал он и опять захохотал, качаясь от смеха взад и вперед. — Статуя! чистота! красота души! Вера — статуя! А он!.. И пальто, которое я послал «изгнаннику», валяется у беседки! и пари свое он взыскал с меня,
двести двадцать
рублей да прежних восемьдесят… да, да! это триста
рублей!.. Секлетея Бурдалахова!
Он чуть не в драку полез с нею и после отчаянной схватки, поторговавшись с час, выручил от нее
двести двадцать
рублей, не доторговавшись до трехсот, лишь бы скорее кончить.
Пищик. Человек, надо правду говорить… достойнейший… И моя Дашенька… тоже говорит, что… разные слова говорит. (Храпит, но тотчас же просыпается.) А все-таки, многоуважаемая, одолжите мне… взаймы
двести сорок
рублей… завтра по закладной проценты платить…
Пищик(идет за ней). Значит, теперь спать… Ох, подагра моя. Я у вас останусь… Мне бы, Любовь Андреевна, душа моя, завтра утречком…
двести сорок
рублей…
Пищик.
Двести сорок
рублей… проценты по закладной платить.
О том, каких размеров могут в наших северных морях достигать китоловный и тюлений промыслы, видно из страшной цифры, приводимой одним из авторов: по вычислениям американских китоловных арматоров, в продолжение 14 лет (до 1861 г.) вывезено из Охотского моря жиру и уса на
двести миллионов
рублей (В. Збышевский.
—
Двести пятьдесят
рублей, которые вы осмелились прислать ему в виде подаяния чрез Чебарова, — пояснил Докторенко.
— Позвольте, господа, — вскричал Гаврила Ардалионович, развернувший между тем пакет с деньгами, — тут вовсе не
двести пятьдесят
рублей, а всего только сто. Я для того, князь, чтобы не вышло какого недоумения.
— Нет, не «оставьте»! — прицепился сейчас же племянник Лебедева. — Нам оскорбительно ваше «оставьте», князь. Мы не прячемся, мы заявляем открыто: да, тут только сто
рублей, а не все
двести пятьдесят, но разве это не всё равно…
Насчет штиблетов, насчет аппетита у швейцарского профессора, насчет пятидесяти
рублей вместо
двухсот пятидесяти, одним словом, вся эта группировка, всё это принадлежит ему за шесть целковых, но слог не поправляли.
— Не перебивайте меня; мы не такие дураки, как вы думаете, господин адвокат, — с злобною досадой воскликнул племянник Лебедева, — разумеется, сто
рублей не
двести пятьдесят
рублей, и не всё равно, но важен принцип; тут инициатива важна, а что недостает ста пятидесяти
рублей, это только частность.
Еще
рублей двести, и можно было бы купить колокол пудов в тридцать, что для Малиновца считалось очень приличным.
Да в губернию съездил, там
рублей двести истряс, чтоб зятя в город в священники определили.
— Хвалился ты, что Богу послужить желаешь, так вот я тебе службу нашла… Ступай в Москву. Я уж написала Силантью (Стрелкову), чтоб купил колокол, а по первопутке подводу за ним пошлю. А так как, по расчету,
рублей двухсот у нас недостает, так ты покуда походи по Москве да посбирай. Между своими мужичками походишь, да Силантий на купцов знакомых укажет, которые к Божьей церкви радельны. Шутя недохватку покроешь.
Расставшись с нею после долгих объятий и слез, Горизонт зашел в комнату хозяйки и получил плату — пятьдесят
рублей (хотя он запрашивал
двести).
Опытный парижанин Вырубов уверял меня, что в Париже, устроившись в Латинском квартале, я могу жить очень сносно на каких-нибудь
двести пятьдесят франков; а это составляло только около семидесяти
рублей по тогдашнему курсу. Меня совсем не пугал такой бюджет. Я с полной решимостью и даже с внутренним удовольствием переходил с ежегодного расхода тысячи в четыре
рублей на расходы в каких-нибудь восемьсот
рублей, а может быть, и меньше.
И что было для каждого из нас, иностранцев с маленькими средствами, особенно приятно — это тогдашняя умеренность цен. За кресло, которое теперь в любом бульварном театре стоит уже десять — двенадцать франков, мы платили пять, так же как и в креслах партера"Французской комедии", а пять франков по тогдашнему курсу не составляло даже и полутора
рублей. Вот почему и мне с моим ежемесячным расходом в
двести пятьдесят франков можно было посещать все лучшие театры, не производя бреши в моем бюджете.
Начать с того, что переход от обстановки и неизбежных расходов редактора-издателя с бюджетом не в одну тысячу
рублей к"пайку"французского студента, то есть к
двумстам пятидесяти франкам в месяц, не вызывал ни малейшего чувства лишений и"умаления"жизни.
Если оценить каждый совет только в 25 коп., если допустить, что у себя на дому и при посещениях врачи со всех берут плату, то все-таки выйдет, что
двести киевских врачей ежегодно жертвуют на бедных около тридцати пяти тысяч
рублей…
— Проворно: молодец! Покажи-ка. Что это? Ты ко мне пишешь. «Милостивый государь Петр Иваныч!» Его зовут Тимофей Никоныч. Как пятьсот двадцать
рублей! пять тысяч
двести! Что с тобой, Александр?
Словом, петербургский адвокат провел и вывел берлинских поверенных Луганской и довел ее до того, что она согласилась уступить свое право пожизненного владения за
двести пятьдесят тысяч
рублей, о чем Винтер немедленно и телеграфировал Гиршфельду.
Ссуда была выдана в размере четыреста пятидесяти тысяч
рублей; из которых
двести пятьдесят тысяч получил Обермейер и укатил с ними в Берлин.
Последний выразил по телеграфу свое согласие, и Егор Анатольевич, сбросив личину, уже по передоверию Гиршфельда, заключил с Антониной Луганской условие, по которому она соглашалась на залог своих имений в одном из русских банков, с выдачею ей из полученной залоговой суммы
двухсот пятидесяти тысяч
рублей. С этим условием в портфеле он покатил обратно в Петербург.
О, место камеристки она найдет всегда! Особенно теперь, в виду ее романического разрыва с домом Гариных, любая светская приятельница княгини примет ее с большим удовольствием, из одного благочестивого желания насолить Зое Александровне. Она ядовито улыбнулась и стала пересчитывать деньги, скопленные ею из жалованья и подарков княгини. Их оказалось
двести семьдесят пять
рублей.
— Мы потеряли в акциях этого проклятого банка
двести тысяч
рублей. Я после разговора с тобой о деньгах, оставшихся после сестры, поместил их в эти бумаги, увлекшись их быстрым повышением на бирже. Они стояли твердо до последнего дня, когда вдруг банк лопнул и ворох накануне ценных бумаг превратился в ничего нестоящую макулатуру. Я сначала этому не верил, но сегодня получил точные справки.
— Без стола сто
рублей, а со столом
двести, — запросила ровно вдвое Миропа Дмитриевна против того, сколько прежде предполагала взять за этот номер.
— Так-то вот мы и живем, — продолжал он. — Это бывшие слуги-то! Главная причина: никак забыть не можем. Кабы-ежели бог нам забвение послал, все бы, кажется, лучше было. Сломал бы хоромы-то, выстроил бы избу
рублей в
двести, надел бы зипун, трубку бы тютюном набил… царствуй! Так нет, все хочется, как получше. И зальце чтоб было, кабинетец там, что ли, «мадам! перметте бонжур!», «человек! рюмку водки и закусить!» Вот что конфузит-то нас! А то как бы не жить! Житье — первый сорт!
— Да послушайте же, безумный старик!.. Нет вещи, которая бы не продавалась, — настаивала дама, стискивая свои виски ладонями. — Мисс, вытрите поскорей лицо и дайте мне мой мигренин. Может быть, ваша собака стоит сто
рублей? Ну,
двести? Триста? Да отвечайте же, истукан! Доктор, скажите ему что-нибудь, ради бога!
— Я не знаю, как у других едят и чье едят мужики — свое или наше, — возразил Павел, — но знаю только, что все эти люди работают на пользу вашу и мою, а потому вот в чем дело: вы были так милостивы ко мне, что подарили мне пятьсот
рублей; я желаю, чтобы
двести пятьдесят
рублей были употреблены на улучшение пищи в нынешнем году, а остальные
двести пятьдесят — в следующем, а потом уж я из своих трудов буду высылать каждый год по
двести пятидесяти
рублей, — иначе я с ума сойду от мысли, что человек, работавший на меня — как лошадь, — целый день, не имеет возможности съесть куска говядины, и потому прошу вас завтрашний же день велеть купить говядины для всех.
— Батюшка, вы подарили мне эти деньги, и я их мог профрантить, прокутить, а я хочу их издержать таким образом, и вы, я полагаю, в этом случае не имеете уж права останавливать меня! Вот вам деньги-с! — прибавил он и, проворно сходя в свою комнату, принес оттуда
двести пятьдесят
рублей и подал было их отцу. — Прошу вас, сейчас же на них распорядиться, как я вас просил!
Всех баб Артем набрал до десятка и повел их через Самосадку к месту крушения коломенок, под боец Горюн. От Самосадки нужно было пройти тропами верст пятьдесят, и в проводники Артем взял Мосея Мухина, который сейчас на пристани болтался без дела, — страдовал в горах брат Егор, куренные дрова только еще
рубили, и жигаль Мосей отдыхал. Его страда была осенью, когда складывали кучонки и жгли уголь. Места Мосей знал по всей Каменке верст на
двести и повел «сушилок» никому не известными тропами.
Теперь, когда Лизавете Николаевне было уже около двадцати двух лет, за нею смело можно было считать до
двухсот тысяч
рублей одних ее собственных денег, не говоря уже о состоянии, которое должно было ей достаться со временем после матери, не имевшей детей во втором супружестве.
Но вот какое совпадение обстоятельств: я из своих (слышите, из своих, ваших не было ни
рубля, и, главное, вы это сами знаете) дал этому пьяному дурачине Лебядкину
двести тридцать
рублей, третьего дня, еще с вечера, — слышите, третьего дня, а не вчера после «чтения», заметьте это: это весьма важное совпадение, потому что я ведь ничего не знал тогда наверно, поедет или нет к вам Лизавета Николаевна; дал же собственные деньги единственно потому, что вы третьего дня отличились, вздумали всем объявить вашу тайну.